34 из 68 (50%)
Охо-хох, грехи мои тяжкие – всё так запутанно. Хотя есть у меня подозрения на данную тему. А куда без них? Но вот озвучивать их… А уж про ту же Маришку, что только в голову не лезло. Но теперь хоть становится более понятным её поведение. А вот и разговор вернулся к Разину…
– То есть сняли ментальную блокировку? – решил уточнить майор.
– Вроде так, – пожимает плечами Рогожин. – Но надо пару дней выждать, что б всё утряслось. А то знаешь, как бывает? Лучше не рисковать, – и потерев подбородок пробурчал: – Грех такое говорить, но хорошо, что парни не шлёпнули этого гада. Как ты только раскрутил его на информацию о бункере?
– Не поверишь, случайно, – пожимает плечами. – Жить хочет мразота, вот и пустил последний аргумент в дело.
– Надеюсь, ты не обещал ему жизнь?
– Нет, – Васильев мотает головой, – зато обещал Разину, что позволю убить своими руками, сам понимаешь, чем больше он нам должен, тем лучше.
– Товарищ майор… – приходится вмешаться в разговор, такую информацию нельзя скрывать.
– Что?
– Это… Тут выяснилось, что Зухра ваш разговор с её отцом подслушала. Точнее, знает, что Аслан жив.
– Оп-па…
Офицеры уставились друг на друга, а Степаныч нахмурился глядя на майора:
– Витя, если ты это специально… – с угрозой в голосе произнёс он.
– Обалдел, что ли? Как это ни прискорбно, но я облажался, – тоскливо простонал Васильев. – Жалко девчонку, и так из больницы не вытащить. Степан Георгиевич извёлся весь, а тут ещё я масла в огонь подлил. И жалко, и для дела плохо.
– Есть у меня одна мысль, – задумчиво протянул Руслан, но взглянув в мою сторону, осадил: – Потом скажу. И генерала не обманем, и девочку вылечим. Ну, надеюсь, что вылечим.
– Опять, что-то радикальное? – заинтересовался Степаныч.
– Знаешь способы получше?