112 из 1416 (8%)
Я спрятал карманный томик Маяковского под полу рубашки доги и перехватил метлу двумя руками. Шурх-шурх. Повторить про себя слова. Шурх-шурх. Ещё раз. Солнце светит, ветер шелестит в кронах деревьев. Иногда мимо проходят, не обращая внимания, ученики нинкё-додзё разных уровней. Хорошо. Но куда более чем хорошо — СПОКОЙНО. И чем дольше я продолжаю мести и читать стихи, тем спокойнее становится. Кажется, я начинаю понимать, что же такое пресловутый дзен[1K48].
Пушкин и Маяковский — это как два конца одной палки: недаром я их подсознательно выбрал. У каждого поэта в стихах своя, особая ритмика, но эти двое, разделённые столетиями, возвели работу с ней в какой-то особый, недосягаемый для других статус. Сделали инструментом творческого выражения, а не просто подпоркой для слов. Рассуждения дилетанта, конечно — но глубже пусть Зэта сама копает, если захочет. А мне пока достаточно звучания строф в голове и движения с инструментом чистоты в руках в такт. А вот сейчас — опять достать книгу и проговорить про себя следующие две страницы…
Только не думайте, что я не заметил своего, мягко говоря, необычного для меня состояния. Первый и второй вечер после разговора в компьютерном классе я банально заучивал стихотворения. Правда, скорее, просто освежал в памяти — логично рассудив, что в кои-то веки можно извлечь хоть какую-то пользу из зубрёжки стихов наизусть в школе на литературе. Столько лет лежало в голове мёртвым грузом — и вот, глядишь ты, пригодилось!