Наездник

То есть, получается, сдаваться мне нет смысла от слова совсем — по сути ничего не изменится. В смысле, если история всплывёт — а она может и не всплыть. Пробежали через окраину деревни мы быстро и молча — берегли дыхание, да и после нападения на Синдзи мелкому уроду кричать «стой» было бессмысленно. Но даже если нас заметили — на берегу болота точно никого не было. Опять же, если местные связаны с гокудо — так, кажется, называют банды якудзы? — им не с руки ещё раз обращать на себя внимание полиции, а то ведь ещё до чего докопаются.

Другое дело, если малолетний убийца был ребёнком кого-то из деревенских — вот тогда искать будут, и быстро догадаются, где тело — сами-то они в курсе. Но тут, похоже, можно не волноваться: житель села уж придумал бы способ сныкать пистолет так, чтобы никто не нашёл — да хоть бы в огороде прикопал до ночи в полиэтиленовом пакете. Но нет — сам пытался сбежать и оружие унести: видать, сами же селяне и сдали всех чужаков при складе. Тогда, получается, пропавшего никто искать не будет, и уж тем более заявлять о пропаже — наоборот, все облегчённо вздохнут, что он сам куда-то делся и постараются поскорее забыть. Во всяком случае, пока якудзины не вернутся… Если вернутся.

Я бы сказал, что проделав вышеописанную аналитическую работу, облегчённо выдохнул — но как бы не так. Единственное, что более-менее усмиряло мои муки совести — ребёночек на полном серьёзе пытался меня убить. И если бы попал на пару сантиметров в сторону и перебил мне бедренную артерию — я бы Фаю вызывать не успел, очень быстро потеряв сознание от кровопотери. Кстати говоря, без куска мяса в ляжке ждал тот же исход — только несколько позже, а перевязывать меня никто не собирался. Потому я оказал обществу услугу — малолетка после успешного убийства вряд ли поменял бы карьеру бандита на что-нибудь другое. Может статься, я немало жизней спас… Вот только это и мой первый труп.