98 из 282 (35%)
И это было очень много, особенно за такой короткий период, словно кто-то щелкнул пальцем. Лапатин почесал свою лысину, обдумывая будущие процедуры по расшифровке этих мутировавших генов. Вспомнил имена людей, которым нужно отослать результаты, – не самому же во всем этом разбираться. Цепочку его размышлений прервала внезапно пришедшая мысль, и он, будто по наитию, приказал вычислителю:
– Разморозить органоид номер пятьдесят три и ввести его в область исследования.
Ожидание растянулось на целых полчаса, пока горошина, имитирующая нейронную структуру человеческого мозга, прошла всю процедуру разморозки и роботизированный манипулятор переместил его в анализатор. За это время Лапатин успел встать с кресла и сесть обратно раз сто, прежде чем на экране проявилась картинка.
Лапатин всматривался в изображение, где находились несколько синапсов и несколько нейронов крупным планом, среди которых перемещались бактерии. Не поверив тому, что отображается на экране, профессор вскочил и подбежал к оптическому окуляру, торчащему из корпуса анализатора. Он с минуту стоял, разглядывая происходящее с образцом через аналоговую оптику, а затем выпрямился и вытер рукавом выступивший на лбу пот.
Лапатин словно в одночасье лишился стержня и совсем как старик, шаркая ногами, вернулся к креслу. Он рухнул в него, прикрыл рукой глаза и тихо сказал:
– Помоги нам Господь.
Дежурство у врат уже давно превратилось в рутину. Это вначале каждое открытие врат и каждый конвой или одинокий корабль, готовящийся пройти в гипер, привлекали внимание. Сейчас же эта работа воспринималась дежурной командой, как и любая другая. Отчасти она похожа на работу диспетчеров авиатрафика еще на старой Земле.